Cлово "DONNA"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Носик Борис: Анна и Амедео. Лето их любви
Входимость: 1.
2. Лямкина Е. И.: Вдохновение, мастерство, труд
Входимость: 1.
3. Спендель де Bарда Йованна: Образ Италии и ее культуры в стихах Анны Ахматовой
Входимость: 1.
4. Служевская Ирина: Китежанка. Поэзия Ахматовой - тридцатые годы. Страница 2
Входимость: 1.
5. Павел Николаевич Лукницкий. Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой. Том 2. Часть 9.
Входимость: 1.
6. Королева Н. В.: "Могла ли Биче словно Дант творить... " Проблема женского образа в творчестве Ахматовой
Входимость: 1.
7. Маркарян Маро: Великий урок Анны Ахматовой
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Носик Борис: Анна и Амедео. Лето их любви
Входимость: 1. Размер: 23кб.
Часть текста: писала и стихи о нем. Стихи, впрочем, не могли всерьез предназначаться ему, это были русские стихи. Встреча была радостной. Может, именно поэтому, прочитав позднее о тяжелом, необузданном нраве этого пропащего гения с Монпарнаса, Ахматова написала (полвека спустя), что она "могла знать только какую-то одну сторону его сущности (сияющую)...". С другой стороны, она в любом случае должна была написать, что знала его "не таким" (поскольку, мол, она "просто была чужая"), ибо не могла же она, хотя бы и в молодости, знаться с веселыми, сильно пьющими монпарнасскими грешниками. В ту весеннюю парижскую пору она была уже приличной замужней дамой, а в пору написания мемуаров - почтенного возраста знаменитостью, во всем мире почитаемой поэтессой... Впрочем, Бог с ними, с мемуарами. Перенесемся в 1911 год, когда вдали от Царского Села, Слепнева и Петербурга, наедине с любимым юная Анна думала и чувствовала по-другому: радость и грех пополам. Мне с тобою пьяным весело - Смысла нет в твоих рассказах. Осень ранняя развесила Флаги желтые на вязах. Оба мы в страну обманную...
2. Лямкина Е. И.: Вдохновение, мастерство, труд
Входимость: 1. Размер: 86кб.
Часть текста: стихотворения. Центральный государственный архив литературы и искусства СССР проделал большую работу по собиранию творческого наследия Ахматовой. Настоящий обзор ставит своей целью познакомить читателей с одной наиболее насыщенной творческими материалами частью архивного фонда Ахматовой - с ее записными книжками. Записные книжки часто имеют определенное назначение - служить арсеналом творческих приемов, тем, сюжетов, образов. Между записями на их страницах и произведениями живая связь. Они дают возможность исследователям проникнуть в святая святых - в творческую лабораторию автора, восстановить картину его работы от первоначального замысла и схематичных набросков образов действующих лиц до окончательного результата. Через записи в записных книжках подчас становится ощутимее и понятнее внутренний мир писателя, его воззрения, его авторские оценки. Литературоведению и широкому читателю, благодаря изданию собраний сочинений, известны записные книжки Чехова, Блока, Фадеева, и можно предположить, что в будущем записные книжки Ахматовой также будут опубликованы полностью и станут составной частью ее полного собрания сочинений. Записные книжки Ахматовой (ф. 13, оп. 1, дд. 96 - 118). Они разные, разные по оформлению и объему. Вот первая - в переплете из китайского шелка серебристо-серого цвета с тканым узором. Вот обычные блокноты в картонных обложках на спиралях, среднего и маленького формата, зеленые и цвета беж. Вот в переплете из сатина в цветочек, на обложке овал из коричневой кожи с золотым тиснением. И опять блокноты и записные книжки в пластиковых обложках, школьная тетрадь, затем синий блокнот с откидной крышкой, бювар в кожаном переплете. Одни нарядные, подаренные друзьями, уверенными, что все страницы со временем будут заполнены ...
3. Спендель де Bарда Йованна: Образ Италии и ее культуры в стихах Анны Ахматовой
Входимость: 1. Размер: 14кб.
Часть текста: к Риму, анализируются "римские мотивы" в творчестве поэтов. И хотя нельзя сказать, что Рим - это Италия, можно принять соображения Поттхоффа, исследующего исторический фон, на котором прослеживаются традиции русской поэзии XIX и XX вв., анализируются темы "Тютчев и римский вопрос" (1848), "Майков и Москва - третий Рим" (1869). Образ Италии, вырастающий из русской поэзии - это и накопление художественного, и познание неизвестного, незнакомого опыта, который может быть использован в дальнейших интерпретациях. Исходный пункт4 каждой поэтической интерпретации образа Италии - описание путешествий, начиная с точных и пространных впечатлений дневников и кончая лирической метафористикой. Если в XVI и XVII вв. Италию посещали в основном русские послы и дипломаты, такие, как Чемоданов, Севергин (1656-1675), Лихачев (1658-1659), Желябужский (1662) и Волков (1687), то во времена Петра I это были молодые люди, приезжавшие для получения образования, как например Шереметев (1697-1699) и Куракин (1705-1709). Фонвизин и княгиня Дашкова - это наиболее известные путешественники по Италии XVIII в., и только в XIX в. Италия начинает "призывать", "манить", "очаровывать" многих русских и не русских художников, поэтов и писателей, и в начале XX в. путешествие в Италию считается желанной обязанностью в жизни каждого русского поэта, независимо от литературного течения или направления. Из великих современников А. Ахматовой почти все успели побывать в Италии: от В. Иванова до Мережковских, от Блока до Белого, от Кузмина до Мандельштама и Пастернака. Феномен "обязательной и желаемой поездки" в Италию прекращается, как известно, в 30 гг., но уже по другим причинам... А. Ахматова приезжает в Италию весной 1912 г., и этот год, судя по ее личным воспоминаниям, оказывается одним из самых счастливых в ее жизни: уже напечатана ее первая книга "Вечер",...
4. Служевская Ирина: Китежанка. Поэзия Ахматовой - тридцатые годы. Страница 2
Входимость: 1. Размер: 53кб.
Часть текста: баланс между гигантскими историческими величинами, с одной стороны, - и драмой нравственного выбора, с другой. Всему кругу падающих и восходящих миров, эпох, церквей, славы и бесславия, царей и пророков, в стихотворении равновелик один голос - голос соблазна. Соблазна эмиграции. Отрицание ее совершается на метафизическом уровне: в перспективе испытаний, угрожающих самому существованию отечества. Слова "Мне голос был..." продолжают библейскую стилистику. Именно так: "И был к нему голос..." - говорит Библия о явлении Бога: "Услышав сие, Илия закрыл лице свое милотью своею, и вышел, и стал у входа в пещеру. И был к нему голос и сказал ему: что ты здесь, Илия? ... И сказал ему Господь: пойди обратно своею дорогою..." (3 Цар 19, 13-15). "Голос" ахматовского стихотворения исходит, разумеется, не от Бога : ссылка на Библию маркирует не фигуру говорящего, но объем, уровень обзора. Органная библейская лексика создает единство перспективы, согласно которой в средоточии исторического момента оказывается эмиграция, решение покинуть Россию или остаться с ней. Тяжелые, несмываемые краски крови, стыда, поражения темнят образ России; но грехи ее обостряют не ненависть, а любовь. Блок ("Грешить бесстыдно, непробудно...") говорил о том же, однако Россия Блока была другой, и грехи ее были другими. Сосредоточимся на последней строфе. Ее невероятность - в ответе, которого нет: Но равнодушно и спокойно Руками я замкнула слух, Чтоб этой речью недостойной Не осквернился скорбный дух. С чуткостью подлинного поэта Мандельштам еще в 1916 году писал об Ахматовой: "... Между тем для Ахматовой настала иная пора. В последних стихах Ахматовой произошел перелом к гиератической важности, религиозной простоте и торжественности: я бы сказал, после женщины настал черед жены. Помните: "смиренная, одетая убого, но видом величавая...
5. Павел Николаевич Лукницкий. Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой. Том 2. Часть 9.
Входимость: 1. Размер: 76кб.
Часть текста: Данте презирал людей, не интересующихся политикой, - это Шилейко вычитал. В 1924 году был ряд поездок писателей в провинцию (и в Москву?). Ездил Пильняк, ездил Эренбург, ездил Маяковский, и после этого была поездка АА. В 1924 году, когда АА ездила в Москву выступать, условия выступления были такими: ей оплачивался проезд в Москву в международном вагоне, оплачивался номер в гостинице (12 р. в сутки) и на руки выдано было 150 рублей. В Москве говорили, что это плохие условия, и удивлялись, что АА согласилась на них. Эренбург, выступавший незадолго перед тем, получал гораздо больше. Говорит, что Данте читала не всего: "Рая" не читала совсем, потому что для чтения "Рая" надо иметь специальные знания по теологии и пр. Из "Рая" читала только две-три главы. "Ад" и "Чистилище" знает хорошо - читала не меньше четырех-пяти раз. Ирина разбудила АА рано. Днем АА ходила к Шилейко в Мраморный дворец, читали Данта и говорили о нем. Вернулась в Шереметевский дом, обедала, в 4 1/2 легла отдыхать, заснула и спала до семи часов вечера. Пунины спали тоже. В семь пришел я и был в Шереметевском доме до 8 1/2 часов - пили чай, все - в столовой, а я принес себе и АА чай в кабинет, она пила лежа. В 8 1/2 АА пошла к Срезневским, надев фуфайку и макинтош Пунина (шубу отдала в починку). Я проводил ее. У Срезневских была не очень долго. Потом, вернувшись домой, занималась - больше часу - с Пуниным французским языком. 15.10.1927 Показывала в Мраморном дворце Шилейко "Звезду" No 8. О стихотворении Вагинова он отозвался так: "Чувствуется урод". Это совпало с...

© 2000- NIV