Cлово "MANON"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Чех А.: Эйдетический перенос из "Поэмы воздуха" М. Цветаевой в "Поэму без героя" А. Ахматовой
Входимость: 1.
2. Лиснянская Инна: Шкатулка с тройным дном. Новогодняя ночь
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Чех А.: Эйдетический перенос из "Поэмы воздуха" М. Цветаевой в "Поэму без героя" А. Ахматовой
Входимость: 1. Размер: 56кб.
Часть текста: два поэта скорее разминулись, чем встретились. "Поэма воздуха", написанная Цветаевой в ещё в июне 1927 года - это, пожалуй, крайний пункт её поэтической вселенной: самое трудное, бескомпромиссное, "сушайшее" произведение. Трансатлантический перелёт Чарльза Линдберга подтолкнул Цветаеву к такому самоисследованию стихии - вовсе не атмосферного воздуха, но воздуха творчества, того самого воздуха, которым дышит поэт: воздуха не вдыхания, а вдохновения 1 . По словам Ахматовой, "Поэма воздуха" была переписана Цветаевой в ночь с седьмого на восьмое и наутро подарена ей. Сама же она прочитала Марине Ивановне первые наброски того, что впоследствии стало "Поэмой без героя" 2 . Авторы не поняли друг друга. Прежнее восторженное приятие "Анны - всея Руси", которое побудило молодую Цветаеву написать цикл "Ахматовой", естественно сменилось более критичным отношением. Избранное "Из шести книг", выпущенное в 1940 году, Цветаева оценила достаточно жёстко: "старо и слабо" 3 ; после двадцати лет напряжённейшего литературного труда в эмиграции она невольно мерила ахматовскую книгу на свой аршин, невольно упуская из виду то, что дозволенное к печати - это далеко не вся Ахматова. В эту же линию легло и цветаевское...
2. Лиснянская Инна: Шкатулка с тройным дном. Новогодняя ночь
Входимость: 1. Размер: 36кб.
Часть текста: и согласии, все же памятуя о "загробной ревности" (Ахматова, "Каменный гость"), люблю, когда Пастернак внимает Мандельштаму, потому что знаю из воспоминаний Ахматовой6, как сетовал Мандельштам: "Я так много думал о нем, что даже устал. Я уверен, что он не прочел ни одной моей строчки". Или пытаюсь убедить Ахматову: Есенин настолько национален, народен, что уже по одному этому признаку никак не может быть мелким подражателем Блока, и в его поэзии "банальность" так же правомерна, как народная мудрость-банальность. А в эту ночь я читала Мандельштама и, вдруг вспомнив, что он заявил: "Я - антицветаевец!", решила открыть ему трагически-наступательную беззащитность цветаевской души. Наугад раскрыла Цветаеву (всегда раскрываю наугад), и - хотите верьте, хотите - нет, раскрыла именно на стихотворении, под которым стояло: 31 декабря 1917 г. - канун Нового года! - и прочла: Кавалер де Гриэ! - Напрасно Вы мечтаете о прекрасной, Самовластной - в себе не властной Сладострастной своей Manon. Вереницею вольной, томной Мы выходим из ваших комнат. Дольше вечера нас не помнят. Покоритесь, - таков закон. Мы приходим из ночи вьюжной, Нам от вас ничего не нужно, Кроме ужина - и жемчужин, Да, быть может, еще - души! Долг и честь, Кавалер, - условность. Дай вам Бог - целый полк любовниц! Изъявляя при сем готовность... Страстно любящая вас - М. Прочла и обомлела: почему я прежде не замечала редкостности этого стихотворения? Как прошло мимо моего слуха то, что всегда завораживающий меня Второй удар и никогда не отпускающая "Поэма без героя" мелодически да и фабульно выросли из этого цветаевского стихотворения? Я-то думала... Мы-то все думали... Снова перечитала: да, и время действия - вернее, день рождения "Кавалера", что так же действие - Новый год, и вереница гостей из ночи вьюжной, да, и вечно...

© 2000- NIV