Cлово "SLAV"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Поберезкина Полина: Анна Ахматова. Другие тринадцать строчек
Входимость: 1.
2. Михайлова Галина: "Миф о поэте" Анны Ахматовой в западноевропейском литературном контексте: интертекстуальный анализ
Входимость: 1.
3. Тименчик Р.: Три персонажа "Записных книжек" Анны Ахматовой
Входимость: 1.
4. Тименчик Р.: Ахматова и Державин (заметки к теме)
Входимость: 1.
5. Рубинчик О. Е.: Шелли и Байрон в "Поэме без героя": изобразительный подтекст
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Поберезкина Полина: Анна Ахматова. Другие тринадцать строчек
Входимость: 1. Размер: 42кб.
Часть текста: и сказали, (О, как страшно, дитя!) Пришли и сказали, Что уходит он. <…> А если он возвратится, Что должна ему я сказать? - Скажи, что я и до смерти Его продолжала ждать. "Двенадцать песен" Метерлинка в переводе Георгия Чулкова вышли в 1905 г.; "Весы" откликнулись рецензией Вячеслава Иванова2 и подробным критическим разбором Брюсова "Фиалки в тигеле"3. В том же номере журнала помещены семь песен в переводе Брюсова. Мы не знаем, был ли доступен Ахматовой в те годы французский оригинал, но за публикациями в "Весах" она следила: "Под моим влиянием кузина выписывает "Весы", в этом году они очень интересны, судя по объявлению"4. Всемирную славу Метерлинк завоевал как драматург; в этой роли - упоминанием Синей птицы - он и вошел впоследствии в круг "Поэмы без героя". 2. "Да, я любила их, те сборища ночные…" Да, я любила их, те сборища ночные, - На маленьком столе стаканы ледяные, Над черным кофеем пахучий, тонкий пар, Камина красного тяжелый, зимний жар, Веселость едкую литературной шутки И друга первый взгляд, беспомощный и жуткий. Исследователи не раз указывали5, что в стихотворном описании "Бродячей собаки" (январь 1917 г.) Ахматова ориентировалась на поэзию пушкинской поры. Но и зачин отмечен явной литературностью - ср., например, "Город" Аполлона Григорьева, так же посвященный северной столице: Да, я люблю его, громадный, гордый град, Но не за то, за что другие; Не здания его, не пышный блеск палат И не граниты вековые Я в нем люблю, о, нет! Стихотворение, вошедшее в подготовленный Александром Блоком том Григорьева, вряд ли может...
2. Михайлова Галина: "Миф о поэте" Анны Ахматовой в западноевропейском литературном контексте: интертекстуальный анализ
Входимость: 1. Размер: 86кб.
Часть текста: стихов, - предмет дальнейших рассуждений, в результате которых обнаруженные неявные смыслы исследуемого сегмента текста организуются в единое целое и проясняют более глубокую во временном и в онтологическом плане сущность. Объектом анализа станут следующие строфы поэмы: Ты... Ровесник Мамврийского дуба, Вековой собеседник луны. Не обманут притворные стоны, Ты железные пишешь законы, Хаммураби, ликурги, солоны У тебя поучиться должны. Существо это странного нрава. Он не ждет, чтоб подагра и слава Впопыхах усадили его В юбилейные пышные кресла, А несет по цветущему вереску, По пустыням свое торжество. И ни в чем не повинен: ни в этом, Ни в другом и ни в третьем... Поэтам Вообще не пристали грехи. Проплясать пред Ковчегом Завета Или сгинуть!.. Да что там! Про это Лучше их рассказали стихи3 Текст семантически многомерен, не раз подвергался интерпретациям, и дальнейшие суждения не претендуют на исчерпывающее (если таковое вообще возможно) его истолкование. Я предлагаю обратиться к "западным корням" отрывка, а именно к поэзии (и отчасти к прозе) англичанина Роберта Браунинга и француза Теофиля Готье. Обозначим метаописание анализируемого текста цифрой I и нечто из его "генетического досье" - строфу, не вошедшую в поэму, - цифрой II. I. "Работа над ней (поэмой. - Г. М.) ... напоминала проявление пластинки. Там уже все были. Демон всегда был Блоком, Верстовой Столб4 - Поэтом...
3. Тименчик Р.: Три персонажа "Записных книжек" Анны Ахматовой
Входимость: 1. Размер: 37кб.
Часть текста: особенно как-то тиха, Королева стиха. Мы с тобою идем по жнивью. Я молчать тебе вдоволь даю И сама я охотно молчу, Молча думаю то, что хочу. Я любуюсь в тиши средь полей Горделивой осанкой твоей, Властным взглядом, решительным ртом, Словно сжатым Великим постом. Жизнь твоя у Руси на виду. Я, сестра твоя, рядом иду. Рост мой мал, я сутулюсь слегка, За спиною - страданий века. Хоть и царской я крови, как ты, Я взирать не могу с высоты. Мой народ, для кого я пою - Разве слышит он песню мою? Песню отняли злые враги, Королева, сестра, помоги! Мне не надо ни стран, ни морей, Ни чудесной короны твоей. Только песню заставь их вернуть. ... Мы с тобой продолжаем наш путь. Мы идем по жнивью не спеша. Надрывается молча душа. Впереди простирается лес. Тишина вопиет до небес2. Когда Ахматова переписала это стихотворение для рукописной подборки стихов о себе "В ста зеркалах", она позволила себе маленькую, но характерную редакторскую поправку, корректирующую несколько вольное и немного неловкое употребление принятого в православии словосочетания - она заменила "Великим постом" на "суровым постом"3. Рахиль Баумволь познакомилась с Ахматовой во время ташкентской эвакуации. Лидия Чуковская записала разговор с Ахматовой 2 ноября 1942 года: "Тараховская4 сейчас переводит замечательные стихи, одной еврейской поэтессы. Ах. какие!...
4. Тименчик Р.: Ахматова и Державин (заметки к теме)
Входимость: 1. Размер: 14кб.
Часть текста: Соприродность радиоэфира державинской лире подсказана каламбуром3 по поводу памятного места из "Ласточки": Воспой же бессмертие, лира! Восстану, восстану и я, - Восстану - и в бездне эфира Увижу ль тебя я, Пленира? Это место отзывалось уже у Ахматовой в стихотворении 1957 года о неистребимости поэзии4, а еще раньше в "Поэме без героя" - там, где идет речь об унисоне всех поэтов мира ("И все жаворонки всего мира"5) и где идея полилога стихотворцев иллюстрируется воспроизведением речения, повторенного Фетом вослед Державину - "Разрывали бездну эфира" (в варианте 1941 года - "Сотрясали бездну эфира") - ср. у Фета в стихотворении "Измучен жизнью, коварством надежды": И так прозрачна огней бесконечность, И так доступна вся бездна эфира, Что прямо смотрю я из времени в вечность И пламя твое узнаю, солнце мира. То, что Ахматова в начале 1941 года откликалась на державинские мотивы6, косвенно подтверждается ее стихотворением этих же дней "То, что я делаю..." - где строки "Затем, что из двухсот советских миллионов, Живущих в благости...
5. Рубинчик О. Е.: Шелли и Байрон в "Поэме без героя": изобразительный подтекст
Входимость: 1. Размер: 68кб.
Часть текста: сборник. - Вып. 6. - Симферополь: Крымский архив, 2008. - С. 158-191. Шелли и Байрон в "Поэме без героя": изобразительный подтекст 1 В самом раннем из известных на сегодня вариантов "Поэмы без героя" (с датой окончания 3-4 января 1941 г.), когда еще не было деления на части, а текст был очень коротким и назывался "1913", есть строфа: "Под Манфредовы вещие ели / И на берег, где мертвый Шелли, / Прямо в небо глядя, лежал. / И все жаворонки всего мира / Сотрясали бездну эфира / И факел Георг держал"2. Эта строфа потом пройдет через все редакции поэмы, претерпев небольшие изменения ("В темноту под Манфредовы ели", "Разрывали бездну эфира"). То есть ее можно считать одним из тех зерен, из которых поэма выросла. Заботясь о том, чтобы быть хоть в какой-то степени понятой, Ахматова писала в примечаниях, появившихся несколько позднее: "Жаворонки - знаменитое стихотворение Шелли "To a Skylark" ("К жаворонку"). <…> Георг - лорд Байрон"3. Необычную транскрипцию имени Байрона можно объяснить, вероятно, памятным для Ахматовой событием: 7 апреля 1825 г., в день смерти Байрона, Пушкин заказал обедню за упокой души "раба Божия боярина Георгия"4. В 1925 г. Ахматова в разговоре с...

© 2000- NIV