Cлово "STYLE"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. * * * (I have visions of hilly Pavlovsk)
Входимость: 1.
2. Ерохина И. В.: Двойной портрет или двойное зеркало?
Входимость: 1.
3. Меркель Е. В., Яковлева Л. В.: Образы "пространства" и "времени" как миромоделирующие координаты поэтического мира А. А. Ахматовой
Входимость: 1.
4. Фунт Игорь: К 125-летию со дня рождения А. Ахматовой
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. * * * (I have visions of hilly Pavlovsk)
Входимость: 1. Размер: 2кб.
Часть текста: I have visions of hilly Pavlovsk, Meadow circular, water dead, With most heavy and most shady, All of this I will never forget. In the cast-iron gates you will enter, Blissful tremor the flesh does rile, You don't live, but you're screaming and ranting Or you live in another style. In late autumn fresh and biting Wanders wind, for its loneliness glad. In white gowns dressed the black fir trees On the molten snow stand. And, filled up with a burning fever, Dear voice sounds like song without word, And on copper shoulder of Cytharus Sits the red-chested bird.
2. Ерохина И. В.: Двойной портрет или двойное зеркало?
Входимость: 1. Размер: 29кб.
Часть текста: всегда интерпретация основывалась на том, что образ его героини был для Ахматовой одним из исторических «зеркал» (наряду с женой Лота, Мелхолой, Кассандрой, Дидоной), в каждом из которых она угадывала, а посредством некоторых и утаивала, отражения собственной судьбы. Сама Ахматова называла этот текст «портретом», подразумевая, вероятно, возможность двойного прочтения жанровой дефиниции: это одновременно и стихотворный «портрет» легендарной царицы Египта, и ее, поэта, авто«портрет». В границах этого приема двойного портретирования и разворачивались исследовательские трактовки семантики и поэтики ахматовского текста. Первое определенное указание на присутствие автобиографического плана в сюжете о Клеопатре было дано самим автором при «посредничестве» Л. К. Чуковской, в «Записках…» которой в примечаниях к процитированной Ахматовой в разговоре строке «Уже на коленях пред Августом слезы лила» читаем: «Речь идет о каком-то эпизоде из истории хлопот о Леве, и поэтому зашифровано» [1, с. 144]. Продолжением стало указание Р. И. Хлодовского на параллели между главкой «Приговор» (из подчеркнуто биографического «Реквиема») и последними четырьмя стихами «Клеопатры» [2, с. 84]. Вслед за ним в том же ключе текст Ахматовой рассматривала...
3. Меркель Е. В., Яковлева Л. В.: Образы "пространства" и "времени" как миромоделирующие координаты поэтического мира А. А. Ахматовой
Входимость: 1. Размер: 25кб.
Часть текста: мира Анны Ахматовой. По мнению А. Я. Гуревича, пространство и время воплощают "мироощущение эпохи, поведение людей, их сознание, ритм жизни, отношение к вещам" [3, 84]. А в поэтическом мироощущении 1910-х годов как раз наметился известный перелом, обусловивший появление нового течения - акмеизма, к которому принадлежала и Ахматова. Полемика с символизмом актуализировала для акмеистов понятие реального бытия. Для того чтобы философски осознать его самоценность, в художественном сознании поэтов нового поколения должна была определиться новая картина мира. Одним из важных постулатов нового направления стал "искренний пиетет к трем измерениям пространства". Так, Мандельштам в "Утре акмеизма" предлагал "смотреть на них не как на обузу и на несчастную случайность, а как на Богом данный дворец. В самом деле: что вы скажете о неблагодарном госте, который живет за счет хозяина, пользуется его гостеприимством, а между тем в душе презирает его и только и думает о том, как бы его перехитрить. Строить можно только во имя "трех измерений", так как они есть условие всякого зодчества" [10, с. 143]. Но реабилитация пространства с его тремя...
4. Фунт Игорь: К 125-летию со дня рождения А. Ахматовой
Входимость: 1. Размер: 60кб.
Часть текста: день моего ангела. Я пригласил к себе А. А. и Пунина. …А. А. вошла, поздравила меня и дала мне подарок – переплетённую в шёлк, старую любимую книжку, которую она годами хранила у себя – книжку стихотворений Дельвига. Я раскрыл книжку и прочёл надпись: «Милому Павлу Николаевичу Лукницкому в день его Ангела. 19 ноября 1925 г. Мраморный дворец». А. А. поздоровалась с моей мамой (больше никого дома не было) и прошла в мою комнату. А. А. была в новом чёрном шёлковом платье. Белый платок на одном плече. Белые шёлковые чулки и чёрные туфли – всё единственное у А. А…» (Лукницкий). Половина стихов Анны Андреевны также издана античным тиражом – в одном экземпляре, вспоминал В. Шаламов. Ей, ревностной стороннице канонических, классических русских размеров стиха, было бы к лицу быть судьёй времени, a хотела выступать подавальщицей мечей в литературных турнирах – эти театральные ламентации, эта некоторая её суетность, «потребность в болельщиках», любовь к интервью, не всегда удачным; волею судеб зачисленная в ряды прогрессивного человечества, энергично выдававшая причастность к тайнам большой политики, тай-нам вечной страсти; этот её эгоцентризм, «к которому она привыкла»… И всё-таки, несмотря на то что, по мнению Варлама Шаламова, были у Анны Андреевны ошибки (реприманд «грубому плагиату» «Поэмы без героя» с «Форели» М. Кузмина, посвящённой Анне Радловой), являлась она яркой, ярчайшей «представительницей русского Ренессанса ХХ столетия, характером современным, ничуть не менее значительным, чем пресловутые характеры...

© 2000- NIV