Cлово "ЮНЕЦ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЮНЦОВ, ЮНЦЫ, ЮНЦА, ЮНЦОМ

1. Мандельштам Н. Я.: Из воспоминаний
Входимость: 2. Размер: 82кб.
2. Рубинчик Ольга: Оглянувшиеся Анна Ахматова, Марк Шагал и Рахиль Баумволь
Входимость: 1. Размер: 26кб.
3. Шенгели Георгий - Анне Ахматовой *** ("Гудел декабрь шестнадцатого года... ")
Входимость: 1. Размер: 3кб.
4. Жирмунская Тамара: Что отдал - то твое...
Входимость: 1. Размер: 33кб.
5. Киселева Е.: Ахматовский Петербург - возвращение
Входимость: 1. Размер: 9кб.
6. Марченко Алла: Ахматова: жизнь. Интермедия первая (1908–1910)
Входимость: 1. Размер: 93кб.
7. Марченко Алла: Ахматова: жизнь. Интермедия шестая (октябрь 1917 – сентябрь 1921)
Входимость: 1. Размер: 127кб.
8. Кралин Михаил: Победившее смерть слово. Анна Ахматова и Сергей Есенин
Входимость: 1. Размер: 49кб.
9. Марченко Алла: Ахматова: жизнь. Интермедия пятая (1914–1915)
Входимость: 1. Размер: 114кб.
10. Капица П. Л.: Это было так
Входимость: 1. Размер: 13кб.
11. Меттер И.: Седой венец достался ей недаром
Входимость: 1. Размер: 21кб.
12. Белянчикова Марина: Их грубой лести я не внемлю…
Входимость: 1. Размер: 46кб.
13. Недошивин В.: Глава из книги "Прогулки по серебряному веку - Дома и судьбы". Новогодняя тайна. Адрес седьмой: Казанская ул., 3, кв. 4
Входимость: 1. Размер: 21кб.
14. Марченко Алла: Ахматова: жизнь. Интермедия третья (1911)
Входимость: 1. Размер: 74кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Мандельштам Н. Я.: Из воспоминаний
Входимость: 2. Размер: 82кб.
Часть текста: Из воспоминаний Рукопись, выдержки из которой печатаются в настоящем сборнике, представляет собой первоначальную редакцию второй книги воспоминаний Надежды Яковлевны Мандельштам, написанную вскоре после смерти Анны Ахматовой, в 1966–1967 годах. Впоследствии Н. Я. Мандельштам отказалась от этой редакции воспоминаний, переработав ее в совершенно другую книгу, напечатанную в 1978 году парижским издательством "ИМКА-ПРЕСС". Однако один экземпляр ранней редакции, содержащей подробные и чрезвычайно ценные сведения об отношениях О. Э. и Н. Я. Мандельштамов с Анной Ахматовой, сохранился в Воронеже у Н. Е. Штемпель (1908–1988). Незадолго до смерти Наталья Евгеньевна подарила эту рукопись исследователю творчества О. Э. Мандельштама П. М. Нерлеру. Он любезно предоставил выдержки из этой рукописи для настоящего издания. Составители I Надпись на книге: "Другу Наде, чтобы она еще раз вспомнила, что с нами было". Из того, что с нами было, самое основное и сильное, это страх и его производное – мерзкое чувство позора и полной беспомощности. Этого и вспоминать не надо, "это"...
2. Рубинчик Ольга: Оглянувшиеся Анна Ахматова, Марк Шагал и Рахиль Баумволь
Входимость: 1. Размер: 26кб.
Часть текста: Тараховская2. Ахматова хотела показать подстрочники стихов Чуковской. Лидия Корнеевна записала: "Я спустилась к Тараховской. Лучшего стихотворения там не оказалось, но было второе, которое очень понравилось NN [Ахматовой - О. Р.] - "Оглядываюсь", о мальчике. Я сказала, что стихи - как-то родственны Квитко, так же материален мир и так же все наивно. - "Нет, не наивно, по-моему, - сказала NN, - а с нарочитым примитивизмом. Этакий Шагал"3. Рахиль Баумволь Я оглядываюсь Я с мамой гуляю. Вот мостик. Вот сад. Но я оглянулся тихонько назад. А мама торопит: - Иди, ротозей! Гляди себе под ноги и не глазей! Ты можешь споткнуться, упасть невзначай! Зачем же назад ты глядишь? Отвечай! Зачем? Я на это ответить не смог… Но я оглянулся на серый дымок: Он здесь еще? Или рассеялся вдруг? Свернул ли гусенок с дорожки на луг? Бежит ли все так же собачка? За ней Такая же тень или стала длинней? Останется ль все - и собачка, и дым, И мостик, когда мы на них не глядим? А мама торопит: - Иди,...
3. Шенгели Георгий - Анне Ахматовой *** ("Гудел декабрь шестнадцатого года... ")
Входимость: 1. Размер: 3кб.
Часть текста: Шенгели Георгий - Анне Ахматовой *** ("Гудел декабрь шестнадцатого года... ") Анне Ахматовой Гудел декабрь шестнадцатого года; Убит был Гришка; с хрустом надломилась Империя. А в Тенишевском зале Сидел, в колете бархатном, юнец, Уже отведавший рукоплесканий, Уже налюбовавшийся собою В статьях газетных, в зарисовках, в шаржах, И в перламутровый лорнет глядел На низкую эстраду. На эстраде Стояли Вы - в той знаменитой шали, Что изваял строкою Мандельштам. Медальный профиль, глуховатый голос, Какой-то смуглый, точно терракота, - И странная тоска о том, что кто-то Всем будет мерять красный башмачок. А юноша, по-юношески дерзкий, Решил, что здесь "единства стиля нет", Что башмачок не в лад идет с котурном... Прошло семь лет... Тетрадку со стихами Достали Вы из-под матраца в спальной И принесли на чайный стол, и Муза Заговорила строчкой дневника. И слушатель, уже в сюртук одетый, В профессорскую строгую кирасу, Завистливо о Вашей с Музой дружбе, О вашем кровном сестринстве подумал: Он с Музой сам неоткровенен был. Не на котурнах, но женою Лота, Библейскою бездомною беглянкой, Глядела вдаль заплаканная Муза, И поваренной солью женских слез Пропитывало плоть ее и кожу. Глядела вспять... На блеклый флаг таможни? Или на пятую, пустую, ложу? Или на двадцать восемь штыковых, Пять огнестрельных? Или?.. или?.. или?.. И слушатель, опять двоясь в догадках, Пересыпал с ладони на ладонь Покалывающие самоцветы, - А Вы, обычной женскою рукой, Ему любезно торт пододвигали... И двадцать лет еще прошло. В изгнанье И Вы, и он. У кряжей снеговых Небесных гор, в снегах Мавераннагра Нашли приют и крохи снеди братской. В ушах еще кряхтят разрывы бомб, Вдоль позвонков еще струится холод, И кажется, что никогда вовеки Нам не собрать клоки самих себя Из крошева кровавого, что сделал Из жизни нашей враг... Но вот очки Рассеянной берете Вы рукою, Тетрадку достаете из бювара, Помятую, в надставках и приписках, И мерно, глуховато чуть, поете О месяце серебряном над Веком Серебряным, о смятой хризантеме, Оставшейся от похорон,- и Время Почтительно отходит в уголок, И в медном тембре царственных стихов Шаль бронзовую расправляет Вечность. 22. X. 1943
4. Жирмунская Тамара: Что отдал - то твое...
Входимость: 1. Размер: 33кб.
Часть текста: северными соснами. Хозяин знает о нашем приезде – мы заранее созвонились. Встречают нас необычайно радушно: дядя, его жена, Нина Александровна Сигал-Жирмунская (1919 – 1991) – переводчик, литературовед, специалист по французской литературе, его родная сестра, приехавшая погостить из Италии, две его дочки, Вера и Аля, подростки. – Так мы с вами, оказывается, в родстве? – внимательно смотрит он сквозь близорукие стекла очков. – Меня уже спрашивали, кем мне доводится поэтесса. А я не знал... С этого началось наше общение, длившееся более семи лет. В. М. Жирмунский, ученый-энциклопедист, олицетворял для меня целую культурную эпоху. Он вызвал интерес у Блока: сохранился дарственный экземпляр дядиной книги "Немецкий романтизм и современная мистика" (СПб, 1914 г.) с многочисленными пометками поэта; известны письма Блока к Виктору Максимовичу. Он дружил с Ахматовой. Учился вместе с Мандельштамом в Тенишевском училище и первый написал о нем... О широте его профессиональных интересов можно судить по отрывкам из сохранившихся у меня писем: "... был в научной командировке в Берлине, откуда вернулся только три дня назад. В двадцатых числах октября мне предстоит поездка в Тбилиси"; "Я только что вернулся из Польши, где принимал участие в очень интересной конференции по вопросам теории стиха. Выступал с докладом о стихосложении Маяковского"; "... еду на десять дней в Белград как глава советской делегации на Международный конгресс по сравнительному литературоведению. Буду читать доклад – на этот раз на французском...
5. Киселева Е.: Ахматовский Петербург - возвращение
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Часть текста: будет открыта в мае 2003 года к юбилею города. 7 февраля эта брешь в историко-культурном пространстве города будет закрыта хотя бы частично. Выставка "О, есть ли что на свете мне знакомей", которая откроется в Фонтанном доме, посвящена Петербургу Анны Ахматовой, в ее экспозиции будут представлены живопись, графика, автографы, мемориальные вещи, фотографии и книги из собрания музея. Эта экспозиция является продолжением одноименной выставки, которая работала в Фонтанном Доме в декабре прошлого года. Экспозиция представляет разные грани того явления, каким был Петербург для Ахматовой и ее современников. Посетители выставки смогут увидеть живописные и графические работы Зинаиды Серебряковой, Ольги Делла-Вос-Кардовской, Александра Тырсы и других современников поэтессы. Во многом повторяя содержание предыдущего проекта, возобновленная выставка пополнится и новыми разделами. В одном из залов музея разместится музейно-педагогическая мастерская "Сундук с Шереметевского чердака", участники которой смогут почувствовать себя в роли исследователей предметов быта ушедшей эпохи, попробовать силы в создании своего музея. Впервые музей покажет посетителям шестиметровую фотофиксацию знаменитой мозаики из Национальной галереи в Лондоне, выполненную другом Анны Ахматовой художником Борисом Анрепом, а также фотографии и вещи, рассказывающие о сложных переплетениях судеб этих людей. В своих мемуарах Ахматова пишет: "Первый (нижний) пласт для меня - Петербург 90-х годов, Петербург ...

© 2000- NIV