Cлово "SIE"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
1. Эткинд Е.: "... Как Феникс из пепла" Поэзия Анны Ахматовой на Западе. Германия и Франция
Входимость: 11.
2. Кихней Л. Г.: "... И очертанья Фауста вдали... ": Святочный код как инспирация гетевских рецепций в "Поэме без Героя" Анны Ахматовой
Входимость: 2.
3. Кихней Л. Г.: К концепции времени в акмеизме
Входимость: 1.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Эткинд Е.: "... Как Феникс из пепла" Поэзия Анны Ахматовой на Западе. Германия и Франция
Входимость: 11. Размер: 37кб.
Часть текста: университета, ей присудили итальянскую премию Этна Таормина... Ничего такого не испытали ее сверстники: ни первый ее муж Николай Гумилев (казненный за 45 лет до ее смерти), ни близкий ее друг Осип Мандельштам (умерший почти на 30 лет раньше ее), ни поклонявшаяся ее таланту Марина Цветаева (умерла раньше на 25 лет), ни Владимир Маяковский (покончивший с собой в 37 лет, почти за четыре десятилетия до смерти Ахматовой), ни далее Борис Пастернак (принужденный на пороге семидесятилетия отвергнуть Нобелевскую премию и доведенный безжалостной травлей до смерти за шесть лет до ахматовской кончины). Из поколения блестящих поэтов Серебряного века она осталась одна. Немало строк она посвятила ушедшим; "Надпись на книге" (1940), адресованную другу юности Михаилу Лозинскому, она начала словами "Почти от залетейской тени..." и кончила пожеланием, чтобы "... над задумчивою Летой / Тростник оживший зазвучал". Так она писала в начале второй мировой войны, а близко к ее концу, в марте 1944-го, создала первое стихотворение цикла "Венок мертвым", призванного стать реквиемом по друзьям: De profundis... Мое поколенье Мало меду вкусило. И вот Только ветер гудит в отдаленье, Только память о мертвых поет. Она их всех пережила и все чаще ощущала свое растущее одиночество: Непогребенных всех - я хоронила их, я всех оплакала, а кто меня оплачет? (1958?) С той прозорливостью, которая свойственна только истинным поэтам, она еще в молодости, едва потеряв Гумилева, произнесла: Все души милых на высоких звездах, Как хорошо, что некого терять И можно плакать. (1921) Жила долго. Была, казалось бы, увенчана признанием. Однако посмертная ее судьба на Западе - во Франции и Германии - несчастлива и сравнить ее с судьбою оплаканных ею сверстников нельзя....
2. Кихней Л. Г.: "... И очертанья Фауста вдали... ": Святочный код как инспирация гетевских рецепций в "Поэме без Героя" Анны Ахматовой
Входимость: 2. Размер: 22кб.
Часть текста: архетипическим комплексом "конца года" прослежена в статье В. Н. Топорова1. Однако В. Н. Топоров, обратившись к архетипам мировой мифологии, проводит слишком отдаленные параллели (Вавилон, Древняя Индия и т. д.) и не рассматривает собственно русскую традицию новогодних святочных ритуалов. Однако именно святочные ритуалы, по нашей гипотезе, и являются "пусковым механизмом" интертекстуального генерирования, включающим в орбиту Поэмы все новые и новые семантические ассоциации. Так, например, гетевские рецепции инспирированы и обусловлены святочным ритуалом ряженья. Попробуем это доказать. Нетрудно заметить, что святочные приметы буквально рассыпаны по тексту "Поэмы без Героя". О Святках Ахматова прямо пишет в 3-й главе Части Первой ("Были Святки кострами согреты"). Немало в поэме и косвенных указаний на святочный хронотоп и связанные с ним обряды: в эпиграфах из Жуковского ("Раз, в Крещенский вечерок...") и Пушкина ("С Татьяной нам не...
3. Кихней Л. Г.: К концепции времени в акмеизме
Входимость: 1. Размер: 25кб.
Часть текста: времени в акмеизме Сравнительный анализ лирических систем Осипа Мандельштама, Николая Гумилева, Анны Ахматовой, Михаила Зенкевича и Владимира Нарбута выявляет глубокие аналогии между творческими методами этих художников. В частности, особый типологический ряд составляют временные мотивы, репрезентирующие не только «оправданный» акмеистами реальный мир в его самоценности, но и некое «длящееся» бытие (то, что А. Бергсон называл «чистой длительностью»), по-разному концептуализируемое поэтами-акмеистами. В период самоопределения и самоидентификации акмеизма перед поэтами стояла задача реабилитировать реальное бытие, ценность которого девальвирована символистами. Не случайно С. Городецкий в программной статье, постулирующей новые акмеистические установки, заявляет: «Борьба между акмеизмом и символизмом <...> есть прежде всего борьба за этот мир, звучащий, красочный, имеющий формы, вес и время...» [4, т. 3, c. 93]. Однако оправдание реальности предполагало аспект её явленности – т. е. самообнаружения единичных вещей, предметов, явлений, бытийствующих в конкретном пространственно-временном континууме. Задачу запечатления бытия – не в статике, а в некоей экзистенциальной «текучести» – первым из акмеистов поставил О. Мандельштам, призвав в «Утре акмеизма» собратьев по перу любить «существование вещи больше самой вещи, а свое бытие больше самих себя...» (здесь и далее в цитатах курсив мой – Л. К.) [7, т. 2, с. 144]. Решение этой задачи повлекло за собой «контрабандное» вовлечение в художественное пространство стихотворений категории реального времени. Ведь если реальный мир реабилитируется, то...

© 2000- NIV